Стражи леса: неконтактные племена Амазонки (часть II, Перу)

Когда в 2003 году миссионеры вступили в контакт с частью племени мастанауа, только Шури, две его жены и свекровь решили покончить с изоляцией в лесу. Они ведут торговлю с жителями местных деревень и поддерживают связь с двумя десятками своих кочевых соплеменников. Фото: Лорен Джеймс
Когда в 2003 году миссионеры вступили в контакт с частью племени мастанауа, только Шури, две его жены и свекровь решили покончить с изоляцией в лесу. Они ведут торговлю с жителями местных деревень и поддерживают связь с двумя десятками своих кочевых соплеменников.
Фото: Лорен Джеймс

Время чтения: 5 минут

Ему около 60, и его изрытый морщинами лоб словно говорит: за плечами Шури тяжелая жизнь в джунглях. Остановившись на вершине холма, он поворачивается ко мне и задирает выцветшую красную рубашку. На боку прямо под ребрами на 15 сантиметров растянулся шрам. «Машко», – тихо говорит он. Племя машко-пиро. Шури поднимает лук, будто собирается стрелять, потом кладет руку на шрам, закрывает глаза и морщится, изображая боль.

Мой собеседник – из племени мастанауа, это одно из нескольких племен, до сих пор населяющих южные рубежи между Бразилией и Перу. 15 лет назад на берега реки Куранья прибыли миссионеры, евангельские христиане, чтобы выманить его народ из леса. Миссионеры построили деревню, расчистили участок для фермы, набрали переводчиков из местных и разложили дары вдоль охотничьих троп. В конце концов Шури, две его жены (они были сестрами) и свекровь примкнули к миссионерам. Соплеменники, десятка два индейцев, предпочли остаться в лесу с другими изолированными племенами – среди которых были и их заклятые враги, машко-пиро.

Мы выходим на поляну, и из хижины, замаскированной пальмовыми ветвями, показывается Элена, младшая из жен Шури. На ней красная футболка с логотипом английского футбольного клуба «Арсенал» – подарок охранников из министерства культуры, расположившихся ниже по течению реки. Ее лицо разукрашено иссиня-черными точками (такие наносят соком генипы). Как и у Шури, в носу у Элены поблескивает металлическая подвеска, а макушка выбрита, словно у монаха-францисканца.

Я знаю Шури и Элену с 2006 года благодаря моей работе – проектам по охране окружающей среды и устойчивому развитию индейских племен. Все это время я был свидетелем их упорных попыток ассимилироваться в современном обществе – при минимальной поддержке с его стороны. На этот раз мы с фотографом Чарли Хэмилтоном Джеймсом наведались на берега реки Куранха – это примерно в 25 километрах южнее границы Перу с Бразилией. Наша цель – рассказать о том, как живут далекие племена – и какие опасности грозят им сейчас. Неподалеку раскинулся национальный парк Альто-Пурус. Часть его территории входит в состав резервации Машко-пиро для изолированных племен. Парк площадью почти 25,1 тысячи квадратных километров, самый большой в Перу, соседствует с оплотом биоразнообразия – национальным парком Ману.

Герсон Маньянинго Одисио. Его деревня на берегу реки Юруа стоит на тропе кочевников, которые порой крадут у местных жителей урожай и вещи - например, мачете и одежду. Власти не возмещают потери, вызывая негодование, которое может спровоцировать насилие против кочевников.
Герсон Маньянинго Одисио. Его деревня на берегу реки Юруа стоит на тропе кочевников, которые порой крадут у местных жителей урожай и вещи — например, мачете и одежду. Власти не возмещают потери, вызывая негодование, которое может спровоцировать насилие против кочевников.

Обширная территория Пурус-Ману – одно из немногих оставшихся мест на планете с самой высокой концентрацией изолированных коренных народов, не считая нескольких сообществ, подобных семейству Шури, которые находятся на ранних стадиях контакта.

Понятие «изоляция» весьма относительно: индейцы прекрасно знают, какая среда их окружает, и все они – за исключением обитателей самых отдаленных уголков – уже не один десяток лет пользуются металлическими инструментами, а значит, соприкасались с внешним миром. Многие из них – потомки тех, кто бежал к далеким верховьям реки, спасаясь от рабства и свирепых эпидемий во времена каучуковой лихорадки больше века тому назад. Последующий контакт с миссионерами, лесорубами, нефтяниками, газовиками и прочими чужаками часто оборачивался новыми волнами насилия и болезней. Продолжая жить в изоляции, они делают осознанный выбор – по их мнению, необходимый для выживания.

В последние годы, несмотря на этот горький опыт, все больше изолированных индейцев выбираются из лесных зарослей, идя на контакт с внешним миром. Иногда их видят на берегах крупных рек, и они все чаще устраивают набеги на отдаленные индейские поселения и правительственные кордоны в охранных зонах. Чем это можно объяснить? Неужели интерес к оседлой жизни или желание обладать промышленными товарами в конце концов пересиливает страх перед чужаками? Или эти вылазки спровоцированы скорее внешними опасностями, нависшими над их землями?

Самым последним из племен, решившихся на постоянный контакт, стали индейцы сапанауа, или Люди Шинаны, на берегах реки Энвира за бразильской границей, меньше чем в восьми десятках километров от жилища Шури и Элены. В июне 2014 года в селении Симпатиа объявилась группа из пяти молодых людей и двух женщин: жалуясь на голод, они просили бананов. Позже пришельцы рассказали о недавнем нападении, при котором погибли многие их соплеменники, – по-видимому, наркоторговцы постарались.

Происшествия, подобные случившемуся в Симпатиа, поднимают важные вопросы: нужно защищать племена, в то же время уважая их права на самоопределение. Как и Бразилия, Перу придерживается «бесконтактной» политики в отношении изолированных племен. Задача властей – создавать охранные зоны, запретные для посторонних, контролировать доступ к этим зонам и быть готовыми отреагировать, когда племена инициируют контакт. Однако сам процесс установления контактов может растянуться на годы.

Река Юруа вьется возле границы Перу и Бразилии. Незаконные лесозаготовки в местных заповедных чащах обеспечивают мировые рынки красным деревом и другой древесиной. Вырубка леса также представляет угрозу для выживания изолированных племен, которых в Перу осталось около пятнадцати.
Река Юруа вьется возле границы Перу и Бразилии. Незаконные лесозаготовки в местных заповедных чащах обеспечивают мировые рынки красным деревом и другой древесиной. Вырубка леса также представляет угрозу для выживания изолированных племен, которых в Перу осталось около пятнадцати.

В какой момент следует вмешаться властям? Противники «бесконтактной» политики утверждают, что правительство должно брать инициативу в свои руки и устанавливать контролируемый контакт с новоявленными племенами, чтобы предотвратить насилие и эпидемии смертельных болезней. В одном все сходятся: случаи так называемых контактов участятся, если Перу продолжит отдавать леса на откуп добывающей промышленности.

Тем временем группа неправительственных организаций по делам коренных народов под эгидой Межэтнической ассоциации по развитию перуанского тропического леса выступила с идеей создания охранного коридора площадью почти 89 тысяч квадратных километров для племен, живущих в изоляции и вступающих в первичный контакт. Сердцем новой заповедной зоны должен стать резерват Пурус-Ману.

Хотя большая часть коридора де-факто уже находится под охраной, юридическое признание объединило бы разрозненные территории, что способствовало бы принятию новых законов и своевременных охранных мер. И, что немаловажно, об этом поистине удивительном уголке узнало бы как можно больше людей во всем мире. Обдумывая эти радужные перспективы, я вспоминаю Шури и Элену. Интересно, когда мы снова увидимся, их большое семейство будет по-прежнему жить в изоляции в лесу?

Сможет ли Перу шагнуть дальше, позволив последним изолированным племенам на планете управлять своей судьбой?


Источник: nat-geo.ru

Рейтинг читателей
[Всего: 2 Средний: 5]

Добавить комментарий

0
Web Design BangladeshWeb Design BangladeshMymensingh